Tuesday Time

Информация

Опубликовано 18 Фев 2014 в рубрике Интервью, Переводы.

Из выпуска

Интервью Ulver

Интервью норвежского музыкального ансамбля Ulver порталу Heathen Harvest в переводе Tuesday Time.

UlverUlver (Ole Alexander Halstensgård, Tore Ylwizaker, Kristoffer Rygg, Jørn H. Sværen)

Heathen Harvest: Messe I.X – VI.X наконец-то увидел свет. Каковы отзывы? Соответствуют ли они вашим ожиданиям?

Kristoffer Rygg: Пока что — даже превосходят. Если честно, я многого не ждал: думал, что скептично настроенному большинству эта музыка покажется слишком импульсивной. И тем не менее, в основном мы получаем весьма положительные отзывы, а иногда — даже откровенно хвалебные.

HH: При записи этого альбома вам удалось поработать с Камерным оркестром Тромсё (Tromsø Chamber Orchestra), который является частью Норвежского арктического филармонического оркестра (Norwegian Arctic Philharmonic Orchestra) и единственным профессиональным камерным оркестром в Норвегии. Какие у вас остались впечатления от этого сотрудничества? Как вообще возникла идея сделать запись с участием симфонического оркестра?

KR: На самом деле, предложение сделали нам — а мы просто сказали «да».

Вообще-то, мы уже давно знакомы с одним из тех двух парней, которые это всё организовали; один — это, собственно, дирижёр оркестра Ола Рокконес (Ola Rokkones), а второй, наш знакомый, — руководитель культурного центра в Тромсё. Его зовут Эрик Смит-Мейер (Erik Smith-Meyer). Это такой бывший панк, который в свое время участвовал в куче экстравагантных проектов. Думаю, он не только фанат Ulver, но ещё и очень амбициозный человек — не боится «играть с огнём». Наверное, ему удалось как-то повлиять на своих консервативно настроенных коллег, и в итоге он уговорил всех подключиться к проекту.

HH: Как вы считаете, стоит ли группе ещё раз поработать с классическим оркестром? У вас есть желание когда-нибудь повторить этот опыт?

KR: В принципе, мы его уже повторили, и даже дважды. Правда, не с Камерным оркестром Тромсё, а с другими коллективами: сначала в Германии, на фестивале в Лейпциге (с оркестром Stüba Philharmonie), и вот совсем недавно в Парме (Италия). Шоу проходило в потрясающем Театро Реджио (Teatro Regio), с нами играл оркестр под названием MG_INC Orchestra. Потрясающий коллектив! Мы бы с радостью продолжили концертировать с Messe, но это, очевидно, потребует определённых ресурсов. Из-за того, что в таких проектах участвует множество людей, на подготовку к концерту уходит значительное время: репетиции, логистика… Это довольно трудоемкий процесс.

HH: Возможно, инструментальная составляющая на альбоме преобладает именно из-за записи с оркестром. На альбоме есть только два трека с вокалом, причём их тексты очень схожи между собой и выполнены в эстетике «молитвы». Почему же вы всё-таки решили включить их в альбом, а не оставили его полностью инструментальным?

KR: Мы не принимали никаких решений заранее, всё происходило в процессе, само собой. Сначала была написана музыка, а уже потом мы с Йорном (Jørn Sværen) вместе сели и попробовали написать что-то, что по духу соответствовало бы нашим задумкам: у нас выходили заигрывания с темами литургии, элегии и ими подобными.

Так вот, возвращаясь к вопросу о том, почему на альбоме всего два трека с вокалом — дело в том, что в процессе того, как тексты обретали форму, мы поняли, что они как бы зеркально отражают друг друга; мы даже представляли их себе частями церковного алтаря, или элементами триптиха. Они действительно так хорошо дополняют и отражают друг друга, что нам показалось излишним писать что-то ещё. Кроме того, думаю, мы понимали, что пение неизбежно добавит «попсовости» — как только появляется вокал, всё мгновенно начинает восприниматься в контексте поп-музыки. Если бы вокал присутствовал везде — это было бы слишком. Зато мы решили, что раз уж он появляется всего дважды, то в этих местах может быть довольно пафосным.

HH: Первый трек с альбома называется «As Syrians Pour in, Lebanon Grapples with Ghosts of a Bloody Past» («Поток сирийских беженцев увеличивается, заставляя Ливан вновь столкнуться с призраками кровавого прошлого»). Возможно, не все это знают, но это — заголовок из новостной ленты агентства Рейтерс. В песне, помимо очевидной отсылки в названии и выраженного «ближневосточного» настроения, выражаются определённые политические и социальные идеи, связанные с повторяющейся в вашем творчестве темой человеческой природы. Кажется, мы впервые сталкиваемся со столь явной ссылкой в ваших работах. Почему вы решили использовать именно эту новость?

KR: Дело случая, если честно. Простая (и даже ужасная) правда состоит в том, что я просто читал новости, увидел эту фразу и инстинктивно подумал: «о, отличный заголовок — надо бы стащить!». Для меня главное — это именно звук и, как вы правильно заметили, его ассоциация с определенной частью света, а не сама ссылка на газетную статью или тематику этого конфликта. Конечно, то, что там происходит, ужасно — и мне, как западному человеку, узнающему об этих событиях от западных СМИ, бывает тяжело в полной мере осознать происходящее в этих странах. Разумеется, я понимаю, какие сильные эмоции это может вызывать, так что, пожалуй, здесь действительно был определенный политический (или человеческий) посыл. По-моему, главным тут является осознание того, что эти слова описывают реальность для очень многих людей. Так мы заставляем себя вспомнить о том, что происходит в мире, а это, по-моему, уже само по себе политический жест.

HH: «Messe I.X – VI.X» звучит почти как саундтрек. Сразу вспоминаются другие ваши работы, настоящие саундтреки для фильмов: «Lyckantropen Themes» и «Svidd Neger». Хотели бы вы снова повторить этот опыт и записать саундтрек к какому-нибудь фильму?

KR: Да, это вполне вероятно. Сейчас мы работаем над музыкой для адаптированной версии «Бесов» Достоевского, которую будут ставить в Национальном театре в Осло. Автор пьесы перенес героев Достоевского в современную Норвегию после событий 22 июля (дата теракта в Осло и массового убийства на острове Утойя, совершенного Андерсом Брейвиком — прим. переводчика); на данный момент это — наш основной проект. Во многом это напоминает работу над музыкой к фильму, хотя тут у нас чуть больше свободы — например, в вопросах размера и подобных вещей: не нужно постоянно попадать в определённый такт или кадр. Но в остальном принцип работы очень похож.

HH: Как-то вы сказали, что ни одной своей работой вы не были довольны так, как альбомом «Shadows of the Sun». Возможно, ещё рано делать выводы, но всё же — вы по-прежнему так считаете? Или новый релиз сможет затмить «Shadows of the Sun»?

KR: Да, «Shadows…» — это любовь всей группы. Мы почувствовали, что добились на этом альбоме чего-то особенного — какой-то цельности, или, может, просто верно поданного настроения, которое при этом всем нам нравилось. Наверное, сегодня бы мы записали этот альбом совсем по-другому. Думаю, сравнивать эти две работы пока рано, тем более что нам это делать сложнее — мы предвзяты и не видим ситуацию со стороны. И все же я готов повторить: «Shadows…» по-прежнему остается для нас в каком-то смысле эталонным альбомом. С другими работами у нас все было не так гладко, но должен отметить, что я вполне доволен и такими неоднозначными релизами, как «Wars of the Roses» (многим он понравился, но отрицательных отзывов тоже хватало). Я не хочу сказать, что он идеален, но искренне считаю, что на нем можно найти примеры высших точек нашего музыкального развития.

HH: А как вы относитесь к «Teaching in Silence»?

KR: Забавно, что вы спросили — мы как раз только что закончили ремастеринг для версии, которая выйдет на виниле — по сути, сделали аналоговую обработку. Пластинка (высококачественный двойной винил) выйдет на новом аудиофильском лейбле Хайме Гомеса Арельяно (Jaime Gomez Arellano). Мы уже много лет не переслушивали этот альбом, поэтому я получил огромное удовольствие от процесса ремастеринга и подробного повторного восприятия этого материала. Мне определённо нравятся эти наши эксперименты. Даже не верится, что с момента выпуска этих EP прошло уже больше десяти лет — для меня они по-прежнему звучат очень современно.

HH: «Messe» — ваш двенадцатый альбом. Его выпуск совпадает с другой важной датой — двадцатилетием группы. За эти годы звучание Ulver претерпело множество изменений, и в итоге группа приобрела свой неповторимый стиль. Ваши первые альбомы оставили свой след в истории блэк-метала, а работы последних лет помогли полностью раскрыть истинный облик Ulver. Как вы оцениваете эти 20 лет труда и творческого развития? Первые альбомы для вас— это что-то очень далекое, или же их наследие можно найти и в музыке сегодняшних Ulver?

KR: Да, мне они действительно кажутся чем-то далеким: просто потому, что они записаны много лет назад, с другими людьми — да и сам я тогда был другим. По-моему, все поменялось с записью «Блейка» («Themes From William Blake’s The Marriage Of Heaven And Hell» — прим. переводчика) — мы стали использовать более эклектичный подход, а еще серьёзнее относиться к некоторым вещам. То, какими получались наши первые альбомы, во многом определялось нашими возможностями того времени. Ну и в какой-то степени нашей молодостью — и тут я первым же скажу, что это как раз обычно идет подобной музыке на благо. Так что какого-то особенного стыда я не испытываю, но, конечно, воспринимаю всё это как какую-то другую эпоху. Зато за последние десять-пятнадцать лет мы чем только не занимались — получили массу опыта, совершили множество ошибок, но главное — у нас был доступ к студии, нам удалось поработать с самым разнообразным оборудованием и даже сыграть с приглашёнными музыкантами. Конечно, всё это оказало на нас большое влияние и отражалось на выпускаемых альбомах не меньше, чем развитие нашего эстетического вкуса. Наши интересы и способность чувствовать уже давным-давно изменились — да, сейчас я бы сказал, что метал уже кажется мне немного чужеродным. Но — эй! — я по-прежнему люблю Slayer, так что вряд ли мне когда-нибудь придет в голову идея забросить прошлое в тёмный ящик, запереть его на ключ и постараться забыть об этих временах. Это же тоже часть меня.

HH: Могли ли вы тогда подумать, что Ulver когда-нибудь будет звучать так, как сейчас?

KR: Нет, совершенно точно нет.

HH: Несмотря на долгую историю, живые выступления группа начала давать относительно недавно. Тем не менее, они уже успели оказать значительное влияние на музыку коллектива. Вы отмечали, что «Wars of the Roses» и альбом каверов «Childhood’s End» получились такими, какие они есть во многом благодаря опыту живых выступлений и тому, что группа начала существовать в качестве концертного состава (кстати, забавно осознавать, что большая часть нового материала была записана вживую). Можно ли сказать, что эта новая сторона творчества — выступления и концерты, которых вы так долго избегали — изменила то, как вы относитесь к своей музыке, обходитесь с ней и, наконец, создаёте её?

KR: Да, очень изменила. Раньше у меня было немного наивное и даже высокомерное отношение ко всему, что касалось живой музыки — просто потому, что у меня было мало опыта. Однако в последние годы мне нередко приходилось играть с другими музыкантами — вживую, «здесь и сейчас» — и многие нюансы того, как мы стали создавать и записывать музыку, возникли именно из этого опыта. Безусловно, это сыграло свою роль..

По сути, всё началось с того, что я присоединился к Æthenor. Это импровизационная группа, где играют Стивен О’Мейли (Stephen O’Malley), Дэн (Dan O’Sullivan), я и потрясающий барабанщик по имени Стив Нобл (Steve Noble). Благодаря этому опыту я стал лучше понимать магию момента и красоту живой музыки — со всеми ее изъянами и шероховатостями. Как я уже говорил, раньше я смотрел на это всё слегка высокомерно.

HH: Вы стали чаще задумываться о том, как ваша музыка будет звучать на сцене?

KR: Да нет, не особо. Мы не станем отказываться от задумки только потому, что ее тяжело реализовать вживую. Не сможем сыграть что-то вживую — просто сыграем вместо этой вещи что-нибудь ещё. В то же время мы стали свободнее относиться к исполнению во время записи. В общем, студия и сцена — это две совершенно разных вещи, и у каждой из них свои плюсы. Я по-прежнему ценю кропотливый процесс студийной работы, но вообще мне кажется, что в последние годы нам удалось неплохо совместить оба подхода. Так сказать, «лучшее из обоих миров».

HH: Мы уже упоминали вашу грядущую совместную работу с Национальным театром в Осло. Кроме этого проекта и продвижения нового альбома, есть ли у вас какие-нибудь планы на будущее? Что Ulver собираются делать дальше?

KR: Да, в ближайший месяц у нас будет сумасшедший дом. Для начала нам нужно завершить музыку для театральной постановки — 6 февраля уже премьера, и к этому моменту мы уже должны быть в Берлине. Там мы пробудем недели две или около того, поработаем с импровизационной музыкой. Затем у нас будет проект мэрии города Конгсберга — 3D-проекция на церкви. Вроде как это первое, ну или одно из первых подобных событий в Норвегии: они собираются делать шоу с какими-то нереальными проекциями на поверхности здания церкви, и все это будет сопровождаться нашей музыкой. После этого у нас остается где-то неделя на то, чтобы отрепетировать программу и подготовиться к туру, в который мы отправимся 1 февраля. В общем, как видите, в последние пару недель мы не скучали. А после возвращения из тура мы, наверное, займёмся переформатированием музыки для театральной постановки — собираемся выпустить её в виде радиопостановки или просто в сопровождении фрагментов диалогов из пьесы

Кроме того, мы собираемся записывать наши концерты, потому что, как я уже говорил, мы хотим больше внимания уделять живой музыке — по-настоящему живой, более импровизационной и свободной. Буквально пару часов назад мы обсуждали приобретение мультитрекового устройства для записи концертов, так что пока что всё движется именно в этом направлении. В том случае, конечно, если мы хорошо сыграем. Нам просто хотелось бы использовать все доступные возможности.

Оригинал: http://heathenharvest.org/2014/02/09/sons-of-man-an-interview-with-ulver

 

Недавние статьи